?

Log in

No account? Create an account

soldier_moskva


Военно-политический журнал Владимира Орлова

Война - это великое дело государства, основа жизни и смерти, путь к выживанию или гибели.


Previous Entry Поделиться Next Entry
Что ждет Российское сельхозмашиностроение
soldier_moskva

2942023_babkin (210x150, 22Kb)По условиям вступления России во Всемирную торговую организацию (ВТО) импортные пошлины на сельхозтехнику упали в несколько раз, господдержка отрасли сократилась. В 2012 г. производство сельхозтехники в России снизилось на 7,7% до 33,6 млрд руб., подсчитала ассоциация «Росагромаш». Весь рынок вырос на 13,6% до 127,1 млрд руб., а доля иностранных сельхозмашин, собранных или ввезенных в страну, — с 67,8 до 73,4%. О том, как будет существовать в новых условиях крупнейший российский производитель сельхозтехники «Ростсельмаш», в интервью «Ведомостям» рассказал совладелец компании Константин Бабкин.

— Вы выступали против вступления России в ВТО, прогнозируя, что это сильно ударит по машиностроительным предприятиям, в частности по заводам, выпускающим сельхозтехнику. С момента вхождения страны в ВТО прошло полгода. Какие изменения произошли, какие из ваших опасений оправдались?

— К тем условиям, на которых Россия вступила в ВТО, я по-прежнему отношусь скептически. Главная проблема в том, что были установлены неравные условия конкуренции между иностранными и российскими производителями. Европейцам и американцам можно поддерживать свое сельское хозяйство на сотни миллиардов долларов, России — в пределах $4,4 млрд, что меньше даже, чем в Швейцарии. (Начиная переговоры о присоединении к ВТО, Россия определила объем поддержки сельского хозяйства в $89 млрд, но в ходе переговоров планка несколько раз понижалась. На момент вступления России в ВТО она определена в $9 млрд, а до $4,4 млрд она должна быть снижена к 2017 г. — «Ведомости».) При этом наш рынок должен быть открыт.

Ввозные пошлины на комбайны после вступления в ВТО снизились в несколько раз: на старые — в 5 раз, на новые — в 3 раза. Были отменены две значимые госпрограммы: первая касалась субсидирования закупки сельхозтехники крестьянами, вторая — поддержки производства техники, предназначенной для экспорта. Во что это выливается? «Ростсельмаш» уволил 1000 человек после вступления страны в ВТО. Концерн «Тракторные заводы» объявил, что прекращает выпуск комбайнов на своем заводе в Красноярске — а пять лет это был один из наших основных конкурентов. В Краснодарском крае на грани банкротства оказался «Лессельмаш». И это всего за полгода. Путин говорил: нельзя, чтобы кто-то пострадал от вступления в ВТО; особенно нужно поддерживать сельхозмашиностроение. Но реальной поддержки от правительства пока нет.

Недавно была введена предварительная специальная защитная пошлина на импорт комбайнов [в размере 27,5%, в рамках Таможенного союза], но всего на четыре месяца. Будет ли она действовать потом, непонятно (это будет решено по итогам расследования Евразийской экономической комиссии, которое касается влияния импорта на ситуацию в отрасли. — «Ведомости»). В декабре 2012 г. было объявлено о новой программе, которая, по мнению правительства, должна помочь сельхозмашиностроению: производители будут предоставлять крестьянам 15%-ную скидку на выпускаемую технику, а государство — субсидировать эти расходы. Прошло больше двух месяцев, но механизм субсидирования до сих пор не утвержден. В итоге продажи упали в 2 раза, поскольку потребители ждут скидок и не бегут покупать технику за полную стоимость. Получается, даже если нам хотят оказать помощь, это идет во вред.

— При этом, как я понимаю, вас не устраивают условия участия производителей в данной программе?

— Да. По итогам года власти проанализируют и зафиксируют цены, прибавят инфляцию 6%. И вот, отталкиваясь от этих итоговых цифр, мы (как предполагается) будем предоставлять скидки. Если цена будет выше, мы не получим за них компенсацию. Но из этой системы выпадает дилерская сеть. То есть дилеру нельзя будет отдать ни копейки — ни за гарантийное обслуживание, ни за транспортные расходы. Это главный момент. Среди других — необходимость заверять цены в налоговой инспекции, что вообще нонсенс.

— Как вы относитесь к возможности введения в России утилизационного сбора на сельхозтехнику — по примеру сбора на автомобили? Когда это может произойти?

— Законопроект находится в Госдуме, но не получает продвижения, поскольку возникают споры вокруг утилизационного сбора на автомобили. Думаю, вопрос по сбору на сельхозтехнику решится не раньше чем через 2-3 месяца.

— Среди других вероятных мер поддержки — госпрограмма утилизации сельхозтехники, опять же по аналогии с автомобилями: можно было сдать старую и получить скидку на новую легковую машину, выпущенную в стране. Как вы относитесь к этой идее?

— Этот вопрос, насколько мне известно, уже не обсуждается. Если будет такая программа, то она, конечно, поможет российским производителям. Но, на мой взгляд, опять же все будет сделано криво и некрасиво.

— А насколько велика потребность в обновлении парка сельхозтехники?

— Около 70% парка сельхозтехники России — морально и физически изношенные машины. Ранее существовала программа обновления парка, но за три года она не была исполнена. Так что проблема по-прежнему актуальна.

«Планируем усилить команду из России»

— Какие меры поддержки экспорта вам нужны? Можно ли применить опыт, например, США?

— В США хорошо развита система кредитования потребителей и производителей сельхозтехники, страхования рисков. Американские агентства работают на территории разных стран, предлагая более выгодные финансовые условия по приобретению продукции из США, чем можем предложить мы. У нас подобных механизмов поддержки экспорта не существует. Из-за этого российские производители, в частности, теряют рынок СНГ.

— Ваши основные производственные площадки, помимо России, находятся в Северной Америке. Как выглядит структура сбыта?

— У «Ростсельмаша» в 2012 г. оборот составил около $600 млн (на уровне 2011 г.), в Канаде — примерно $350 млн (+20%). Из Северной Америки в СНГ мы поставляем четверть продукции, остальное реализуется на местном рынке, а также в Южной Америке и в Австралии. Около 70% продукции «Ростсельмаша» продается на внутреннем рынке, главные экспортные рынки — СНГ, Восточная Европа.

— За счет чего вам удалось в 2012 г. увеличить выручку в Северной Америке?

— Рынок растет, растут продажи, плюс расширяется наш ассортимент. За последние четыре года мы приобрели три небольшие компании по выпуску разной сельхозтехники — опрыскивателей, посевных комплексов, погрузчиков. Теперь у нас в Канаде и США пять предприятий.

— Как организовано управление вашими заводами в Канаде, США и России — есть ли у них общий исполнительный орган, какие вопросы ваши североамериканские менеджеры могут решать самостоятельно, а какие обязаны согласовывать с Россией?

— Мы направили в Северную Америку двух своих менеджеров на позиции генерального и финансового директоров компании, объединяющей активы в США и Канаде. Работа заводов координируется из Москвы в оперативном режиме, через «Новое содружество», практически по всему спектру вопросов. Работу наших зарубежных предприятий наряду с российскими курирует один из совладельцев группы — Дмитрий Удрас.

— В прошлогоднем интервью «Ведомостям» вы говорили: «В техническом плане нет гигантского разрыва между “Ростсельмашем” и другими заводами. Наоборот, это мы делимся с иностранцами опытом. Мы принесли маркетинговые схемы по продвижению наших тракторов на североамериканский рынок». Есть ли ротация специалистов между вашими российскими и североамериканскими предприятиями?

— Ротации как таковой нет. В ближайшее время планируем усилить команду из России еще двумя менеджерами. А менеджеры и специалисты зарубежных заводов время от времени приезжают в Россию, чтобы ознакомиться со стратегией развития группы, пообщаться с дилерами, понять ситуацию на рынке и его перспективы, поскольку часть продукции этих предприятий реализуется у нас в стране.

— А насколько вы лично погружены в дела ваших заграничных предприятий, часто ли бываете в Канаде, США, какие вопросы там решаете?

— Бываю там нечасто — примерно раз в год. Я в основном работаю в России, курирую вопросы общей стратегии группы, взаимоотношений с властями.

— Создание Таможенного союза увеличило ваши продажи в Казахстане и Белоруссии?

— В Казахстане — да, это крупнейший зарубежный рынок «Ростсельмаша». Там не развито сельхозмашиностроение. Мы создали в стране два сборочных предприятия и занимаем более половины рынка. Все развивается позитивно. В Белоруссии ситуация сложнее — там очень сильная господдержка местных производителей. За последние лет шесть мы поставили на белорусский рынок лишь одну партию в 130 комбайнов, хотя весь рынок составляет около 1500 штук в год.

— Вы организовали сборочное производство в Казахстане, чтобы насыщать местный рынок, или эта площадка нужна как плацдарм для выхода на рынки соседних стран?

— Пока выпускаемая там продукция предназначена для казахстанского рынка.

— Каких финансовых результатов ожидаете в 2013 г.?

— Чистую прибыль по группе мы не раскрываем. В Северной Америке мы заработали $25 млн (компания, объединяющая там наши активы, — публичная). Какими будут результаты в 2013 г., непонятно, мы должны быть готовы к разным вариантам. Пока не ясно, останутся ли импортные пошлины, будут ли субсидии, если да, то когда и на каких условиях. Для себя мы запланировали небольшой рост производства и продаж. В России ситуация непредсказуемая, я много раз ошибался в прогнозах рынка. Многое будет зависеть от решений в кабинетах правительства.

«Будем концентрироваться на развитии существующих площадок»

— Каковы перспективы создания альянса «Ростсельмаша» с «Гомсельмашем»? Это одна из популярных тем у белорусских чиновников.

— Недавно ездил туда, еще раз пообщался с коллегами, но опять так и не увидел смысла объединения. Не хочется себя хвалить, но у нас гораздо больше ассортимент (примерно в 2 раза), продукция более продвинутая в технологическом плане и шире представлена на рынке. А их продукция не дополняет нашу компанию. Мы конкуренты. Объединение принесет много минусов в плане увеличения затрат, сложностей в отношениях с чиновниками — российскими, белорусскими — усложнится управление. Мы не против сотрудничества, например, в плане поставок комплектующих. Но это есть и сейчас — что-то они у нас закупают, что-то мы у них.

— Сколько, по вашей оценке, стоят «Гомсельмаш» и «Ростсельмаш»?

— Методик оценок много, я не готов назвать цифру по «Ростсельмашу». Оценить «Гомсельмаш» вообще невозможно — это часть единой государственной корпорации. Продать его нереально, учитывая политические реалии: все равно у государства останутся рычаги влияния — налоги, ценообразование и проч.

— Разговоры о возможном объединении «Гомсельмаша» и «Ростсельмаша» идут давно, неужели не сравнивалась стоимость активов?

— Было такое предложение: давайте создадим компанию, вольем туда «Гомсельмаш» и «Ростсельмаш» и будем владеть 50 на 50. Мы поинтересовались: а кто будет руководить? Нам пояснили: год мы, год вы. Мы не посчитали такое предложение реалистичным. Других, более внятных разговоров не было.

— Планируете ли вы новые приобретения в ближайшие годы? Например, в той же Северной Америке.

— Пока нет. Но условия [на российском рынке] толкают за границу не только нас, но и других машиностроителей. Кировский завод купил в Германии станкостроительный завод. У концерна «Тракторные заводы» успешно развивается завод, например, в Австрии, который производит сеялки и другую прицепную технику; есть машиностроительное производство в Малайзии.

— А продавать «Ростсельмаш» по-прежнему не собираетесь?

— Нет.

— Акционеры группы «Ростсельмаш» не изменились?

— Нет, группой в равных долях по-прежнему владеют три физических лица — Дмитрий Удрас, Юрий Рязанов и Константин Бабкин.

— Кто-нибудь из партнеров собирается продать, изменить свой пакет?

— Нет.

— Планируете ли IPO — группы или одной из входящих в нее компаний?

— Таких планов пока нет.

— Почему? Насколько большая у вас инвестпрограмма?

— Сейчас период небольшой неопределенности и пессимизма. Инвестиционная программа не такая большая. Ежегодно мы тратили и продолжаем инвестировать 1 млрд руб. — на улучшение модельного ряда, реконструкцию мощностей. В этом году будет чуть поменьше. В основном вкладываем собственные средства.

— А какой у вас горизонт планирования?

— Мы понимаем, что через пять лет нам нужно производить в России и за рубежом более унифицированную продукцию, увеличивать использование электроники. Больше всего средств идет на обновление модельного ряда. Десять лет назад мы производили три модели комбайнов, сейчас — более 100 видов машин, включая семь моделей комбайнов, и множество модификаций. Поскольку новых покупок активов мы не планируем, то будем концентрироваться на развитии существующих площадок.

Разработка единой платформы комбайна идет при поддержке Минпромторга, который выделил на конструкторские разработки около 600 млн руб. (такую же сумму мы инвестируем и сами), четверть из них уже перечислена. Это редкий случай, когда государство поддерживает нашу активность в этом направлении. Реализация этого проекта позволит, как конструктор, строить машины по гибкой технологии для конкретного потребителя.

«У российского рынка огромный потенциал»

— В России выпуском сельхозтехники занимается несколько зарубежных производителей, но, как правило, у них невысокий уровень локализации. Когда, по вашему прогнозу, они перейдут на полный цикл производства? Такие планы, например, есть у Claas в Краснодаре.

— Нынешнее производство сельхозтехники иностранными компаниями в России представляет собой сборку. По такой же схеме мы работаем в регионах — транспортируем комбайны в разобранном виде по железной дороге и на месте дособираем. Разговоры о повышении иностранными производителями уровня локализации на своих российских площадках идут давно, но я не знаю ни одного случая, чтобы они закупали у местных поставщиков комплектующие. Когда они перейдут на полный цикл производства, не берусь прогнозировать.

— Вы считаете их своими конкурентами?

— Конечно.

— Топ-менеджер одного из иностранных производителей сельхозтехники, говоря о конкуренции с российскими заводами, заметил: есть Lada, а есть Mercedes.

— Разница между нашими комбайнами в техническом плане, экономической эффективности не такая большая, как между автомобилями Lada и Mercedes. А то, что их комбайны дороже, не значит, что они для нас не конкуренты. Хлеб можно убрать разными комбайнами, и если он убран одним комбайном, то второй уже не нужен.

Минпромторг ежегодно сравнивает российские образцы с иностранными, но эти данные открыто не публикуются (по просьбе зарубежных компаний). В 2011 г. наши комбайны оказались лучше, результатов 2012 г. (испытания завершились осенью) мы пока не знаем. Минпромторг не предоставляет результаты испытаний.

— По данным ассоциации «Росагромаш», в 2012 г. рынок сельскохозяйственной техники вырос на 13,6% и превысил 127 млрд руб. Отечественную продукцию потеснил импорт и местная сборка: доля иномарок выросла на 5,6 п. п. до 73,4%. Какой ваш прогноз на ближайшие годы?

— Как изменится пропорция, спрогнозировать сложно. Но у российского рынка огромный потенциал — из-за большой площади неосвоенных земель, растущего объема потребления продуктов питания. То же самое можно сказать про СНГ в целом, а также про страны Африки. Будет ли реализован потенциал — зависит от позиции государства.

— А какой худший сценарий развития событий?

— Вариант, если Россия пойдет по пути Украины, где отрасль сельхозмашиностроения фактически исчезла, хотя раньше было мощное производство комбайнов, тракторов. Население сократилось на 10 млн человек за 15 лет. Всеобщая апатия, бесперспективность. Мы пока идем в том же направлении.

— Если этот сценарий реализуется и сельхозмашиностроение в России исчезнет, как на Украине, что будете делать лично вы: останетесь в России с вашими химическими активами или уедете в Канаду продолжать развивать сельхозмашиностроение?

— Уверен, что этого не случится: собственное сельхозмашиностроение имеет стратегическое значение для России, без него страна будет неполноценной. Многие это понимают. И политика правительства — не этого, а следующего — изменится.

Если все же предположить, что в стране исчезнет отечественное сельхозмашиностроение, то я и моя семья никуда не уедем и найдем себе области применения. Но это, повторюсь, из области фантастики.

Я настроен более оптимистично.

Источник

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru


promo soldier_moskva march 6, 00:28 7
Buy for 10 tokens
Сегодня я увидел очередной пример того, что многие мои статьи и публикации по Донбассу имеют нехорошее свойство сбываться. В частности, сегодня депутат государственный Думы Российской Федерации Журавлев во время своей поездки к линии соприкосновения Народной Милиции ДНР с подразделениями…

  • 1
Как по мне так вступление в ВТО ничего хорошего не принесет стране, только убытки. Мало того что коррупция в стране того и гляди ее развалит так еще и это. В октябре прошлого года в Ленобласти объявили аукцион на выполнение работ по ремонту региональных автомобильных дорог общего пользования в Подпорожском районе Ленобласти. Речь идет о 12 км автомобильной дороги Лодейное поле - Вытегра, от 48 км до 60 км. Тендер тогда выиграл ЗАО «Корпорация Евротракт», но победу ЗАО оспорила автомобильно-дорожная компания «Резерв» в декабре 2012 г. Почему-то был заказан уже отремонтированный кусок дороги (время ремонта явно не месяц, два назад, а возможно полгода-год).
Надо сказать, что автомобильная дорога Лодейное Поле - Вытегра действительно является "головной болью" Ленинградской области. Например, в 2010 году она стала, по данным ГИБДД, самым аварийным участком на территории Подпорожского района. Ремонт этой дороги поэтапно - участками в несколько километров - идет уже несколько лет.
Одна из проигравших конкурс компаний, ООО "Автомобильно-дорожная компания «Резерв»", судится с "Евротрактом". 10 октября 2012 года она подала жалобу в суд и ФАС на незаконное отклонение заявки на участие в данном аукционе. 13 октября 2012 года компания проиграла суд в первой инстанции, но 6 февраля 2013 года подала апелляционную жалобу.
Идет по этому же делу и другой судебный процесс. Выигравший конкурс "Евротракт" судится с властями Ленинградской области, требуя заключить контракт и перечислить на его счет деньги из бюджета области. Сейчас, согласно закону, контракт с фирмой, выигравшей конкурс, не заключается до полного завершения судебного разбирательства, и работы по контракту не могут быть начаты.
При этом "Евротракт" связывают с именем экс-губернатора Ленобласти Валерия Сердюкова. Вместе с председателем комитета по дорожному хозяйству Константином Харакозовым они якобы лоббировали передачу "Евротракту" всех крупных заказов региона.
18 февраля 2013 года, к скандалу с этим участком подключилась общественность.
Агентство бизнес новостей, провели пресс-конференцию с участием Петербургского общественного центра по координации действий некоммерческих организаций по противодействию коррупции и Инициативной группы Российского Обще-Национального Христианско-Демократического Движения. Они рассказали, о сложившейся ситуации, а так же привели факт, который «нашел» Навальный. Это конкурс на строительство 5-ти 3-х этажных домов, которые по условиям конкурса, надо было построить и сдать в эксплуатацию в течение одного месяца, что практически не осуществимо по тем строительным технология имеющимся в Лен. Области (бетон и цемент должен высохнуть!).
Не сомневаюсь что и в сель хоз технике такое проворачивают.

  • 1